422

Федор Глинка: здесь все втрое дороже и вшестеро хуже. Поэт и Петрозаводск

Знаменитый русский поэт, а также полковник и кавалер многих российских и иностранных орденов Федор Глинка в 1826 году был сослан в Петрозаводск, где был определён старшим советником Олонецкого губернского правления. Он участвовал в деятельности декабристского «Союза спасения», затем вместе с М. Ф. Орловым и А. Н. Муравьёвым основал «Союз благоденствия». Входил в Коренную управу «Союза благоденствия», присутствовал на Петербургском совещании 1820 года. После ареста 11 марта 1826 года содержался в Петропавловской крепости. 15 июня 1826 года был освобождён, исключён из военной службы, понижен в звании до коллежского асессора.

«Здесь вшестеро хуже», чем в Петербурге

Город и сослуживцы ему не понравились. Маленького роста, вертлявый и картавый, он, однако, легко ладил с людьми и был на редкость искренен в выражении своих чувств. При этом не стеснялся высказывать в письмах свои впечатления о жизни в ссылке: «Петрозаводск не заслуживал той величавой местности, в которой он был расположен,… разве по самозванству считается городом (да еще губернским)…

Он тогда представлял собой «маленький городок с восемью, кажется, церквами, в числе которых несколько деревянных… Невзрачные деревянные домики, посеревшие и большей частью постаревшие, каменные присутственные места, губернаторский дом, ряды и, наконец, совершенная тишь на улицах, пыльных летом и грязных осенью…».

То самое «поле, усеянное могилами», правда, на архивном фото, сделанном 70 лет спустя.
То самое «поле, усеянное могилами», правда, на архивном фото, сделанном 70 лет спустя. Фото: Из личного архива Николая Кутькова

Бедный поэт иногда отправлялся гулять  «за город» (так назывался тогда выход на нынешний перекресток улиц «Правды» и Волховской. Там стояла небольшая деревянная церковь св. Троицы, за которой простиралось большое православное кладбище: «нагое поле, усеянное могилами председателей, судей и советников. Невольно родится мысль; «Господи, Боже! Неужели придется умереть на чужбине, в сей стране, где и сама весна, пролетая быстро, как испуганная птица, не успеет нагреть могилы и вырастить на ней цветок. При этой мысли какой-то внутренний мороз отдирает кожу от костей. И при взгляде более прозаическом, в самых житейских потребностях, открывается здесь во всем большой недостаток и мало удобностей. Противу санкт-петербургской здесь все втрое дороже и вшестеро хуже».

Это и понятно: с Петербургом наш город был связан ненадежной и длинной санной дорогой или столь же кривоколенной и небезопасной озерно-речной трассой в летнее-осеннюю навигацию. Так что высокая цена жизни в Петрозаводске была запрограммирована еще почти на 100 лет, по крайней мере, до нормальной работы Мурманской железки.

Глинка не просто мечтал покинуть место своего заточения, но не раз обращался к своим петербургским друзьям-поэтам Воейкову, Гнедичу и Жуковскому. Особенно он рассчитывал на заступничество Василия Андреевича Жуковского, влиятельного и авторитетного царедворца. Хлопотал о Глинке и Пушкин, который хранил благодарную память о «великодушном гражданине», не побоявшемуся обратиться в 1820 г. к ссыльному поэту с дружеским посланием. Не известно, кто из них посоветовал Глинке самому подать голос и заслужить прощение, что посодействовало бы переводу в губернию с более благодатным климатом и устойчивой связью со столицей. Для этого надо было лишь не побрезговать высокопарной одой, посвященной нынешнему монарху.

Помоги себе сам

Такой случай со временем представился. Зимой 1830 года в бывшем купеческом особняке Фершукова открывался пансионат для губернских гимназистов. Глинка проявил инициативу, а губернатор согласился, чтобы именно Федор Николаевич написал, как тогда выражались, «приличные куплеты» к упомянутому торжеству. Глинка не подкачал – сочинение было одобрено, начальству особенно понравилось ужасно верноподданнический припев к куплетам: «К царю любовию пылая, прославим мудрость Николая!»

Согласитесь, даже для той пиковой ситуации, в которой пребывал ссыльный, подобное изъявление чувств представляется по меньшей мере лукавством, а по большей – до пародийности фальшивым. Однако именно это обращение к «любимому и мудрому» Николаю неожиданно подействовало. Видимо, для двора очень важна была рекомендация местных властей. Буквально через два месяца, в том же самом 1830 году царь милостиво разрешил ссыльному поэту перебраться в более зажиточный и теплый город Тверь. Кстати, свой петрозаводский опыт патриотической оды, обращенный на этот раз не к царю, а к отечеству, он повторил еще раз, когда был давно прощен и жил в столичном Санкт-Петербурге.

В начале Крымской войны Глинка напечатал ура-патриотическое стихотворение, которое так и начиналось: «Ура! На трёх ударим разом». Подразумевая при этом не ямщицкое погоняло для тройки лошадей (вспомните известную песню на стихи Глинки «Вот мчится тройка удалая»), а трех противников России: Британию, Францию и Турцию. Удар, как известно, был неудачным, война была проиграна.

Однако четыре года жизни в Петрозаводске не прошли даром. До сих пор переиздается поэма Глинки «Карелия», цикл «Северных поэм», лирическое стихотворение «Письмо из Петрозаводска» и другие сочинения не самого выдающегося, но оригинального и достаточно известного поэта своего времени.

Оставить комментарий (0)

Также вам может быть интересно


Топ 5 читаемых

Самое интересное в регионах