Роскачество регулярно выявляет в сетях мёд с добавлением патоки или сахарного сиропа.
Исследования показывают, что до трети мёда в крупных торговых сетях некоторых городов Центральной России имеют признаки подделки.
В том числе и по этой причине с сентября 2026 года вводится обязательная маркировка мёда через систему «Честный знак». Пчеловоды переживают — это дополнительные расходы на оборудование и этикетки. Производители из Татарстана, Карелии, Алтайского края уже бьют тревогу, считая, что нововведение убьёт малый бизнес, но при этом не решит проблему подделок, идущих от крупных переработчиков.
В ситуации разбирался «АиФ. Карелия».
Варварские методы
Развивать пчеловодство в Карелии, регионе рискованного земледелия, — задача трудная. Но всё равно в республике десятки пасек, правда, редко кто выходит с любительского уровня на промышленный. Пчеловод Павел Ильин считает, что трудности в регионе системные. И это не короткий период сбора нектара или другие природные факторы, а те проблемы, что создают сами люди. По мнению специалиста, отрасль душат новыми требованиями.
За 10 лет одна только стоимость анализа мёда выросла более чем в 10 раз.
«Под видом борьбы с контрафактом вводят дополнительные анализы, системы учёта и контроля. Так, за 10 лет одна только стоимость анализа мёда выросла более чем в 10 раз! В прошлом году отдал 27 тыс. рублей, в этом поговаривают о 75 тыс. рублей, а ведь раньше было всего 1 500 рублей. Мы в Карелии не можем заниматься промышленным пчеловодством, это невыгодно. Я считал количество пчелосемей, чтобы прокормить мою семью, так это физически невозможно! Сейчас ещё вводят "Честный знак" для мёда. По-моему, после этого не станет натурального мёда в магазине совсем. Сейчас и так его 10–20 %, по статистике. Поддержка, которая необходима для устойчивого развития, отсутствует совсем», — объяснил в разговоре с «АиФ. Карелия» пчеловод Павел Ильин.
В своё время Ильин выступил с идеей создания в Пудожском районе питомника среднерусской пчелы, чья популяция находится на грани исчезновения. Но, увы, проект застопорился уже в момент получения земельного участка, и, как признаётся Павел, руки у него опустились.
Алексей Митрофанов четыре года назад открыл пасеку в Питкярантском районе и честно говорит, что ещё не окупил вложенные средства, а это около миллиона рублей. Сейчас в его хозяйстве 124 улья, стоимость одного стартует от 15 тыс. рублей.
«Самым большим спросом пользуется июньский мёд, когда цветут малина, брусника и другие ягоды. Он меньше садится, как говорят в народе, засахаривается, мёд на иван-чае густеет быстрее. В иной год собранного пчёлами мёда хватает только им на еду», — рассказывает Алексей Митрофанов. И добавляет: брать грант для поддержки и развития своего хозяйства не будет — такая форма требует жёсткой отчётности и следования бизнес-плану. А как это выполнить, если северная природа может спутать все карты?
На юге страны (Кубань, Ростовская область) и на Алтае ситуация обратная: пчёлы гибнут не только от химии, но и от аномальной жары и засухи, уничтожающей медоносную базу.
Пчеловод-любитель Илья Тимин из Карелии говорит, что некоторых пасечников губят ошибки, одна из самых грубых — пустить жизнь пчелиной семьи на самотёк, не следя за её ритмом, из-за чего пчёлы могут погибнуть (размер семьи достигает 30 тыс. особей). Однако есть вещи, на которые даже самые ответственные пчеловоды не способны повлиять. Например, на пасеку на одном из островов при Свято-Ильинской Водлозерской пустыни одноимённого нацпарка часто наведывается медведь.
«У отца Мартирия, что её держит, борьба идёт не только духовная. Зверь пытается всё разломать, в один из годов даже повредил домик пасечника. В этом году монахи планируют обновить пасеку, будем решать, как им помочь доставить туда новых пчёл», — рассказал Илья.
По его словам, пчеловодство в Карелии нерентабельное, на регион приходится всего несколько коммерческих пасек, продающих много мёда. Есть пасечники, применяющие варварские методики ведения хозяйства: они закупают сильную молодую семью за полмиллиона рублей, которая за сезон собирает особенно много мёда — на миллион рублей, а на зиму корма ей не оставляют, придерживаясь тактики «кто выжил — молодец». Ещё одна беда карельских хозяйств — болезни насекомых. Как говорит Илья Тимин, один его знакомый потерял пасеку, купив семью в другом регионе. Не оправившись от гибели насекомых, решил оставить пчеловодство.
Кстати, одна из главных проблем пасечников по всей России — «нашествие» нелегальных пчёл и эпидемии. Так, в Челябинскую область пытались ввезти тысячи пчелопакетов из Узбекистана. Проблема в том, что до 50 % таких пчёл не переживают зиму, они плохо адаптируются и завозят опасные болезни, угрожая местным породам. В апреле 2026 года только за неделю на границе задержали и развернули более 1 700 «нелегальных» пчелосемей.
«Досье» на пчелиную семью
Как рассказал генеральный директор Карельского общества пчеловодов Вадим Грибанов, одно из ужесточений ветеринарных правил — установка QR-кодов на каждый улей. С осени Россельхознадзор будет проверять, выполняют ли пасечники требование о маркировке ульев с «досье» на пчелиную семью, если нет, то штраф неминуем.
Небольшие пасеки просто финансово не тянут дорогие анализы на пестициды, гербициды, тяжёлые металлы.
«Я занимаюсь пчёлами более 25 лет, а так и не понял, зачем это надо. И объяснить толком не могут. Многие и так уходят с рынка, потому что выполнение всех требований стало неподъёмным грузом. Небольшие пасеки просто финансово не тянут дорогие анализы на пестициды, гербициды, тяжёлые металлы. Некоторые и не нужны в нашем регионе, где не развита обработка растений химикатами, а без анализов ни на ярмарке продать мёд нельзя, ни сдать его на дальнейшую переработку», — рассказал Вадим Грибанов.
Весна этого года выдалась ранней и тёплой. Радуются ли этому карельские пчеловоды? Илья Тимин говорит: пчёлы раньше уходят на облёт, и жизнь семьи начинает кипеть. Но есть у этого и обратная сторона: насекомые в короткий срок собирают много мёда, а когда наступает пик сезона и вдруг приходят дожди и холода (ниже, чем +20 градусов), то пчёлы съедают весь накопленный запас, ведь при такой температуре не вырабатывается нектар.
Влияет ли климат на медоносы Карелии? Оказывается, влияет! Например, в регионе стало больше южных растений, всё чаще встречается недотрога желёзконосная, активно осваивает территорию люпин многолистный. Правда, это агрессивный инвазивный вид, он бесконтрольно размножается, вытесняя другие растения. Как говорит научный сотрудник лаборатории ландшафтной экологии и охраны лесных экосистем Института леса Карельского научного центра РАН Вера Тимофеева, новые виды особенно заметны на дорогах — они лентами идут на север. Такая картина больше характерна для местности на 600–700 километров южнее.
«На главные традиционные медоносы нашего региона — иван-чай и вереск — очень влияет антропогенный фактор: идущая с севера на юг масштабная вырубка деревьев, растения активно распространяются на освобождаемой территории. Любят они и места после пожаров. Того же иван-чая у нас, на севере, раньше было значительно меньше», — рассказала Вера Тимофеева.
По словам Павла Ильина, в профессиональном сообществе обсуждается выращивание на фоне изменения климата рапса (эта культура используется для производства масла и биотоплива. — Прим. ред.), что может оказаться губительным для отрасли пчеловодства, считает эксперт. Дело в том, что рапс нуждается в обработке от вредных насекомых, а это и привело к массовой гибели пчел от Алтая до Удмуртии. Основная причина — отравление пестицидами (в частности, на рапсовых полях). В 2025–2026 годах пчелиный мор зафиксирован практически повсеместно. В Красноярском крае за пять лет погибли десятки миллионов насекомых, а в Алтайском — только в двух районах пострадало 1 400 пчелосемей.
Подписывайтесь на АиФ в  MAX
|
